Перемещенные культурные ценности
СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ РУДОМИНО : ПИСЬМА | ДОКУМЕНТЫ

Публикуемые письма и документы (некоторые в копиях)
хранятся в домашнем архиве семьи Рудомино

(Журнал "Наше Наследие, №49, 1999)

Берлин, 10 мая 1945 г.

     Родные мои - не могла узнать свою полевую почту, поэтому и не писала. Получили ли мое письмо от 6 мая с аэродрома? С Ринушкой1 не удается связаться, надеюсь на будущее.
     Берлина нет, и поэтому сложно работать. Поверить трудно, что видим своими глазами. На машине едем по часу и всего несколько целых домов. Если бы не жители, которые все же имеются на улицах, то город - мертвый, город руин. Что хотели, то и получили. Немцы - подобострастны, и все в один голос, что они ненавидели Гитлера. А когда их спрашиваешь, где же они были 12 лет - каждый говорит, что народ был под гипнозом, но всегда желал его гибели. Трудно сейчас разобраться в них, но не веришь им.
     В работе пока ничего утешительного. Много вывезено, много спрятано, много под руинами. Устаем зверски. Живем в дачной местности2. Вечерами отдыхаем. Питаемся хорошо. Как твоя поездка, Толек3? Пишешь ли ты регулярно Адриану? Если уедешь - поручи Марусе4 это сделать.
     Крепко, крепко вас целую. Как Марианка5? Так она и не видала свою мать в военном.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Ринушка, Рина, Ринуля - уменьшительные имена сына Адриана.
2 Предместье Берлина Нейхаген.
3 Толек, Толик, Толенька - домашние имена мужа, Василия Николаевича Москаленко (1890-1981). В мае 1945 г. стоял вопрос о командировке Василия Николаевича в Германию по линии Центрального статистического управления (ЦСУ) Госплана СССР, в издательском отделе которою он работал редактором.
4 Маруся - Мария Николаевна Баланина, урожденная Москаленко (в первом замужестве - Королева), сестра Василия Николаевича, мать академика Сергея Павловича Королева.
5 Марианка - уменьшительное имя девятилетней дочери М.И. Рудомино Марианны.


Берлин. 14 мая 1945 г.

     Милые мои!
     Как вы живете? Уехал ли ты, Толик, или занимаешься огородами? Как девочка1, Анна Ивановна2? А самое главное, как Ринок? До сих пор не удалось с ним связаться, хотя надежды не теряю и думаю все же к нему попасть. До сих пор у нас нет своей ППС3 и поэтому не могу написать ему своего адреса. Я написала ему, что я у Сабурова4, но боюсь, что он не рискует с таким неточным адресом отпрашиваться сюда. У меня план попозже достать машину и поехать самой к Рокоссовскому, а там узнать, где он и разыскать его. Вчера так взгрустнулось, что был момент сожаления о моей поездке сюда.

М.И. Рудомино и В.Н. Москаленко на отдыхе в Гаспре (Крым). 1939. Фото И.Н. Розанова
     Теперь о нас. Живем мы под Берлином в чудной дачной местности, почти не тронутой. Живем в отдельной даче (конечно, такую мне больше хотелось бы иметь, чем у нас) с малюсеньким садиком. Сирени повсюду масса, главным образом, персидской: уже распустились ландыши, тюльпаны и масса декоративных кустарников. Очень хотелось бы, чтобы ты, мой дорогой, посмотрел и так же спланировал наш сад5. У нас здесь в садике - вишни, яблони и груши в цвету. смородина уже крупная и много крыжовника. Хозяева мы здесь и мечтаем о хорошем урожае, хотя яблок, надеюсь, не дождемся. У меня отдельная комната на втором этаже с окном в сад, у моих коллег 2 комнаты тут же. Внизу - пустые комнаты, думаем их занять, а то еще кого-либо поселят. Внизу - столовая и гостиная с пианино, по пока там не бываем - дружбы у нас никакой. Кстати, это очень мешает работе. Столовая общая почти рядом с нашим домом. Кормят последние дни уже по-московски - значительно хуже и только 2 раза в день - 9 ч. завтрак и 7 ч. вечера обед. Но это мало заметно, т.к. целый день мы в городе и там иногда удается пообедать. Стояла такая жара (до 30?), что и есть не хотелось. Устаем сильно. Неполадки с машиной. У нас через день легковая, а в остальные дни получаем грузовую. Это прямо ад - грязные приезжаем, по центру не пускают, приходится добираться часами. Сегодня стало немного свежее и дышать уже можно. Работа пока не спорится, но я думаю, что это в первое время.
     О Берлине я уже писала - его нет, сеть только на окраинах. Но сейчас это такая приевшаяся картина, что обращаешь внимание лишь когда удивляются новички. Немцы по-прежнему подобострастничают и наперебой пытаются разъяснить дорогу. Всё они спрятали под землей, приходится самим разыскивать. На днях начнут торговать, опишу тогда. Побывавшие в Варшаве говорят, что здесь еще хуже, но чтобы поверить - надо самому видеть. Каждый раз, когда это видишь, чувствуешь удовлетворение и правильность. Надо полностью вытравить нацистский дух. Конечно, сейчас они все против старого, но не верим.
     Крепко, крепко вас целую, мои дорогие. Очень хочу скорее о вас узнать, но придется подождать получения моего адреса.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Девочка - дочь Марианна.
2 Анна Ивановна - няня, любимый член семьи. Жила еще в доме родителей В.Н. Москаленко.
3 Полевая почтовая станция.
4 М.З. Сабуров - Уполномоченный Особого комитета ГКО по Германии в 1945-1946 годах.
5 Имеется в виду сад на даче М.И. Рудомино в подмосковной Барвихе.


Берлин, 22 мая 1945 г.

     Возможно, это письмо уйдет с оказией, поэтому хочу написать подробнее.
     Первое. Вера Георгиевна Чуваева, которая передаст это письмо, тоже из библиотечной группы, только из другой Комиссии. Но пока мы работаем совместно. Передайте с ней мне письма (она будет, вероятно, только 1-2 дня) и сообщите об Адриане. Это больше всего меня тревожит. И работа шла бы по-другому, если бы я была спокойна. Тревожусь и о вас всех - о девочке, Анне Ивановне и о тебе. Сплю плохо. К Адриану не удается поехать, слишком занята, не могу даже заикнуться об этом. Ему я часто пишу и думаю, что он должен откликнуться или приехать. В каждом высоком юноше в пилотке я вижу его. Хочу себя успокоить, но не всегда это удается.
     Второе - работа. Недовольна ею ужасно. Надо делать, пока горит, а потом будет поздно. Так и у нас. В первые дни еще можно было что-то сделать, а сейчас уже поздно. Все становится на свои места. Тем более что из-под рук вырывают те, которые имеют больше возможностей. Моя беда в том, что я одна и мне трудно без людей все сделать самой. Вера Георгиевна расскажет характер работы и тогда видно будет тебе, что здесь делается. Кроме того, очень большие неполадки с машиной. Нам даже легковая через день с музеями, а другой день выклянчиваем, что стоит много нервов. Конечно, не успеваем, а сейчас уже 10 машин грузовых в нашем распоряжении для вывоза, а книг нет. Конечно, я беспомощна, хочу вызывать сотрудников, а здесь неполадки с нашими из Комитета. Я уже писала, что Маневский возомнил себя начальником, подчинил меня, скандалить не могу, жаловаться тоже, и получается ерунда. Это отзывается и на общих взаимоотношениях. Живем недружно, иногда даже враждебно. Хочу как-то уладить - не выходит, уж очень мы все разные.
     Третье - просто о нашей жизни. Живем за городом в дачной местности. Все было бы хорошо, но масса минусов. Нет работницы, хозяев выселили, и некому убрать. Приезжаем в 9-10 часов, а выезжаем с раннего утра. Устаем отчаянно, так что и думать не приходится об уборке. Живет нас на даче четверо в трех комнатах. У меня совсем отдельная на 11 этаже и сплю с открытым окном. Минус еще еда. Столовая стала здорово паршивая и дерет в придачу. В городе обедаем не всегда, если комендант накормит, если же не найдем поблизости, или некогда, то без обеда целый день. Вечером приезжаем и опять обедаем. Минус еще - ванна не действует. Я ни разу еще не купалась. И белья нет чистого, да и не взяла почти ничего. Здесь по бедности получила пару паршивого белья и то уже кончается. Голова грязная, ногти поломаны, платье грязное, так и хожу. Иногда жаль себя.
     Письмо вышло уж очень пессимистичное и безнадежное. Но второе я думаю изменится, рассчитываю на свою удачу, а первое действительно отражает настроение. Одиночество заедает, а ты знаешь, что это самое ужасное в моей жизни.
     Но ничего, уверена, что скоро напишу лучше. Ничего не пишу о немцах, Берлине. Кое-что писала уже в письмах, а лучше всего до приезда. Кстати, о приезде и не мечтаю, думаю на месяц-полтора здесь остаемся.
     Целую вас всех очень крепко, мои дорогие.
     Напишите об Адриане, и тогда будет все хорошо.
     ППС 71650/Я, мне. Теперь обещают посылать почту самолетами.

М.


Берлин, 5 июня 1945 г.

     Наконец-то свалилась тяжесть с плеч - получила от тебя, Толек, и от девочки ваши милые письма с сообщением об Адриане. Этот день был у меня праздником. Хотела тотчас же ехать в Росток1, но благоразумие взяло верх и жду письма. Если же не получу до 8-го - то поеду. Благоразумие в том, что: 1) не знаю точного адреса, 2) расстояние туда 300 км и дорога неизвестна; 3) машина требует с собой много бензина, а его нет; 4) сейчас у меня срочное дело, которое бросить нельзя. Как видишь, поездка слишком рискованная. А главное, боюсь с ним разъехаться, если он вообще еще там. Конечно, ужасно обидно, что Адриан может опять уехать далеко, по вместе с тем я так счастлива, что он благополучен, что остальное уже неважно. Здесь я насмотрелась многого и вижу, какая опасность была для всех наших людей при взятии больших городов.
     О себе. Настроение сильно улучшилось, но все же временами, если духом и не падаю, то неприятностей много. Уже много сделали, и все же можно было бы больше, если бы все знать заранее и дни так быстро бы не летели, когда становится уже поздно. Опять остановка с легковыми машинами - все дела из-за этого затормозились. Приехали Чаушанский2 из Ленинской и одна сотрудница из Исторической библиотеки3 - подмога большая и мне стало легче. Этот "маленький"4 немного напоминает Боярскую5 и поэтому страшновато. Отсюда бывает неестественность, беспокойство и неуверенность, не говоря уже о связанности. Но все же лучше, чем раньше. Ты был прав, были моменты, когда почти падала духом. Но, ведь, об этом знаешь только ты, а на вид я всегда бодра и уверена в себе.
     Здесь жизнь меняется с каждым днем. Немцы вышли из своих убежищ, освоились с положением, счастливы, что война окончилась, и некоторые из них, если им верить, конечно, благодарны Красной Армии за то, что она освободила их от бомбежек и Гитлера. Расслоение у них большое, но все они не считают себя виновниками войны. Основные улицы очищены от камня, много зелени и иногда не замечаешь, что по обеим сторонам улиц развалины. По воскресеньям немцы одеваются по-праздничному и выходят гулять всей семьей по улицам разрушенного города.
     Как-нибудь еще подробнее опишу их. Крепко целую всех вас.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Росток - город на севере Германии, где сын Адриан окончил воину и в то время служил.
2 Майор Дмитрии Николаевич Чаушанский - заведующий отделом комплектования Государственной библиотеки им. В.И. Ленина.
3 Майор Елена Сергеевна Дорогутина - заведующая отделом книгохранения Государственной Исторической библиотеки.
4 "Маленький" - подполковник Алексей Дмитриевич Маневский, руководитель музейной части Музейно-библиотечной группы. См. о нем: Приказ № 125.
5 Боярская - сотрудница ГЦБИЛ. Провокатор. В середине 30-х годов устроила в библиотеке склоку, в результате которой в 1937 году прошли "чистки" сотрудников библиотеки.


Берлин, 18 июня 1945 г.

     Милый, родной Толик!
     С 13-го у меня Адриан. Много можно говорить о нем, но писать трудно. Замечательный внешне - рослый, красивый, прекрасно одет, загорелый, здоровый юноша. Внутренне - безусловно хороший, но налета ненужного очень много. Конечно, трудно ему будет первое время дома, да и нам не легче. Фронтовая жизнь сильно отложила отпечаток. Пьет по-фронтовому, в меру. Не курит. Широта российская - напоминает Ивана Михайловича1. Плевательское отношение ко всему. Жесткость сильная. От нас отвык. Первые дни был чужой и для меня, сейчас обошлось. Время, конечно, сотрет, но надо подготовиться к тому, что все это время жили мы разными жизнями, и понять друг друга будет трудно первое время. Боюсь, что тебе будет еще труднее. Придется чем-то своим внутренним тоже пожертвовать.
     Работать стало лучше, но все же удовлетворения мало. Нет того, чего хотелось бы, главным образом, для своей библиотеки, а главное, сильный беспорядок и нет сил все это улучшить.
     Адриан уезжает 21-го. Последние дни он мне помогает, а в первые дни я его возили но городу и показывала все достопримечательности. Открылся здесь ресторан "Москва", и мы его посетили, оставив большую толику денег - угощал Адриан. Цены наших ресторанов. И такой же гастроном открыт. Ну, да это все при встрече. Были у нас принципиальные разногласия с сыном и сейчас остались, немного углы только сгладились. Да, фронтовая жизнь совсем другое, чем мы предполагали, - каждую минуту смерть или новая жизнь. Понять можно, только наслушавшись всех описаний.
     Крепко тебя и вас всех целуем. Пусть девочка чаще мне пишет, а то каждый день без писем тяжело. Много, много есть чего рассказать.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Иван Михайлович Рудомино - отец Маргариты Ивановны.


Берлин, 24 июня 1945 г.
10 ч. утра

     Милые друзья! Сегодня и вчера сразу получила от Вас письма - Зоя Лазаревна, Зинаида Федоровна, Деляра Гиреевна, Надежда Зиновьевна1. Привет Вам и всем, кто уже написал и еще пишет. Поздравляю Вас всех с Днем Победы. Сейчас по радио передают парад с Красной площади и так ясно представляю себе Москву, украшенные площади и улицы и ликующий народ. И Вы среди него. Мне очень обидно, что в эти мирные исторические дни я так далеко от своих. Хотелось бы бросить все и быть в родной Москве. Ведь такие дни на всю жизнь глубоко врежутся в намять. Завидую. Будущее воскресенье мы тоже ждем парада, но не знаю удастся ли нам, приезжим, там быть. Ну, да разве можно сравнить этот день у Вас с днем здесь! Лирику в сторону <...>
     Пришла ли первая партия книг? Не пропустите первоочередность. Книги эти не те, о которых мы мечтали. Но не отказывайтесь и от них. Кстати, Зоя Лазаревна, возобновите дружбу с Карагановым2 - они смогут нам помочь в получении книг других государств. Сейчас у них возможности есть. В этом Вам сможет помочь Чекина. Только проявляйте инициативу и настойчивость.
     Конечно, самое главное - помещение3. А может быть, стоит перед Прониным4 совместно с Комитетом5 поднять вопрос о новом помещении в центре и в 5.000 кв. м? Оборудовать его будет легче через трофейные управления. Наряду с этим - выселением УВЭР. Чтобы все это сделать - надо соответствующее постановление Совнаркома Союза. Комитет через Пронина это сделать сможет.
     Нет слов, как я жалею, что не в Москве сейчас. Именно сейчас, как никогда, можно добиться для нашей библиотеки многого. Но я верю в Вас, иначе не может быть, иначе мы не работали бы вместе. И Вы все соединенными силами - добейтесь. Держите меня в курсе Ваших хлопот. Может быть, я отсюда смогу помочь. Чекиной я пишу сегодня же.
     Теперь о нас. Не могу быть многословной. Работы по-прежнему много, но сейчас уже второе воскресенье отдыхаем - приходим к заключению, что без отдыха и работоспособность падает. Сделали очень много и все же результат нас не удовлетворяет. Для нас до сих нор ничего интересного. Разрешила вопрос с разложением материалов - Зинаида Федоровна может радоваться и знать, что библиотечная сеть6 будет обеспечена своевременной отправкой наших материалов. Тоже и с размножением карточек. Достала специальное оборудование, думаю, что и нам будет, если будет надобность. Так что, Надежда Зиновьевна, исполнилось твое желание. Теперь занимаюсь стальными полками для нас - пока как будто удается. Если все будет в порядке, то в Столешниковом в обоих залах будут установлены 3-х ярусные стальные стеллажи и в первую очередь проблема хранения у нас будет разрешена. Библиотечных карточек и микрофильмов пока не нашла, но ищу. Так что с оборудованием неплохо, а вот главного нет - книг по филологии, исторической литературы, Tauchnitz edition и т.д. Напишите о Николае Ивановиче7.

М.И. Рудомино (в первом ряду вторая слева) с группой сотрудников ГЦБИЛ. Слева от М.И. Рудомино театровед Н.И. Пожарский. Москва. 1938.
     О себе. Приезжал Адриан - и радовал, и печалил, уж очень много наносного от фронтовой жизни, нам непонятного, в себя впитал. Сейчас забота - продолжить его учение. <...> Удивлялась своим переживаниям: верней, переутомление нервной системы за все эти годы отравило острые чувства радости и свидание с сыном в Берлине прошло обычно. Думаю, что такого случая здесь не встретишь - мать встретилась с сыном-фронтовиком. Зато на него произвело сильное впечатление мое звание подполковника. Снимались, если выйдет хорошо - пришлю Вам. <...>
     Немцы иногда показывают свои коготки, но в общем по-прежнему подхалимничают. Острота ощущения первых дней уже прошла и не обращаешь внимания на то, что еще недавно поражало. Но наши девушки бойцы-регулировщицы по-прежнему поражают своей организованностью и смелостью. Достопримечательности как будто все видела, второй раз уже с Адрианом - разрушенный Рейхстаг, разрушенные комнаты в канцелярии Гитлера - его кабинет, комнаты приема, ожидания, залы и др., дачи крупнейших СС - жаль, что они сами не полюбовались на свои "творения". Но восстановление идет быстрым ходом, хотя город вряд ли восстановим.
     Кланяйтесь всем, всем, всем.
     Крепко, крепко всех целую, кого можно.

Ваша М. Рудомино.

     Привет Марусе, Тане и Арише8.

П р и м е ч а н и я
1 Сотрудники ГЦБИЛ: З.Л. Шварцман - заместитель директора библиотеки, З.Ф. Иоралова - заведующая отделом библиотечных связей, Д.Г. Жаньтеева - гл. библиограф-литературовед, Н.З. Фридман заведующая отделом каталогизации библиотеки.
2 А.В. Караганов - литературовед, в то время главный редактор журнала "Советская литература" на английском языке.
3 Помещение ГЦБИЛ в Лопухинском переулке 6. Особняк, в котором располагалась библиотека, был для нее тесен, тем более что часть здания занимала другая организация (УВЭР).
4 В.П. Пронин - в то время первый заместитель председателя СНК РСФСР.
5 Комитет по делам культурно-просветительных учреждений при СНК РСФСР.
6 Имеется в виду сеть библиотек в различных городах Советского Союза.
7 Н.И. Пожарский - заведующий научно-библиографическим отделом библиотеки, театровед, эрудит.
8 Уборщицы библиотеки.


Берлин, 28 июня 1945 г.

     Милые мои родные! Толек, вчера вечером получила твое письмо. Хотя о Вас и не беспокоилась, но все же с 1 июня никаких новостей не имела. Мне хочется узнать поподробнее о Вашей жизни. О Ляле, Сереже1, Марусе, о здоровье (подробнее) Анны Ивановны, об огороде, даче, соседях, работе, снабжении, ценах, и т.д. и т.д.
     Что же о себе? Адриан уехал в эту субботу, т.е. 23 утром. Уехал опять на своих 3-х лошадях, в бричке, с ординарцем Васькой. Снимались фотоаппаратом, который он же привез, но карточки еще не готовы - пришлю, если выйдут. Когда он был у меня эти 9 дней, то мне хотелось, чтобы он скорее уехал, т.к. это здорово мешало нашей работе, тем более что это было в последние дни перебросок2. Но когда он уехал стало очень тоскливо и пусто. Конечно, втихомолку всплакнула, жалею что многого не досказала, не расспросила. <...> Он поехал догонять своих, которые, вероятно, в По-знани. Предполагает, что их армия останется наводить порядок в Польше. Это малоприятно Но он вынес столько опасности и близкой гибели, что мне кажется, что теперь он гарантирован. Хотя все же страшновато за него. Моментами по характеру он напоминал Сергея, то чего я всегда так боялась и не хотела. Но может быть, это и не так. Только не смотри по моим письмам - разочарование. Это не так. Я очень рада, что его видела и люблю его еще больше. Надо его вырвать для учебы и из него получится крепкий и дельный человек.
     Сама я стала лучше, так как нет, вес же, такого напряжения. Спешка кончилась в первой стадии. На днях еду в Дрезден и Хемниц, там обнаружена миллионная библиотека. А в общем до сих пор от работы удовлетворения нет. Не те книги, не те. Зато хорошее оборудование. Ну, да посмотрим. До 1 августа наверняка, а там будет видно. Крепко, крепко целую.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Ляля - Ксения Максимилиановна Винцентини, жена С.П. Королева, Сережа - С.П. Королев.
2 В конце июня 1945 года в Берлине готовились к вводу оккупационных войск союзников в их сектора.


Берлин, 4 августа 1945 г.

     Милые мои!
     <...> Встала пораньше и пишу Вам <...> Теперь о возвращении. Дел еще очень много, до сих пор не ездила в Тюрингию1, а там для нас есть интересное. По Берлину тоже не окончено, многое не упаковано, не свезено на базу. Августовский план вошел в общий план Комиссии2. И здесь, вдруг, совершенно неожиданно - письмо из Комитета за подписью нового зама Комитета Морозова об откомандировании всех нас в Москву; уполномоченным на базе остается Поздняков3, а Маневский, которого до сих пор нет4, должен передать базу (!) и потому вернуться и остаться здесь до 20 августа. Надо сказать, что я ничего не понимаю, но думаю, что это и есть "результаты" деятельности М<аневского>. Теперь во мне два чувства борются - домой хочется ужасно, как никогда, но бросить все - все 3 месяца работы с опасностями для жизни смахнуть - глупо, безответственно и негосударственно. Своим работникам до сих пор не сказала. Ждала Коваля5, который только прилетел. Вот такие дела - теперь ты в курсе дела.
     Ждут с машиной ехать в Берлин, и письмо до одиннадцати утра надо передать.
     Крепко, крепко всех целую.

М. Рудомино

П р и м е ч а н и я
1 Советские оккупационные войска заняли Тюрингию в начале июля 1945 года после ухода американских оккупационных войск.
2 Комиссия культуры Особого комитета состояла из представителей Комитета по делам культурно-просветительных учреждений при СНК РСФСР по музеям и библиотекам.
3 Н.Н. Поздняков - представитель Комитета по музеям. см. о нем: Приказ №125.
4 В то время А.Д. Маневский находился в Москве.
5 К.И. Коваль - генерал, заместитель Уполномоченного Особого комитета по Германии.


Берлин, 25 сентября 1945 г.

     Милый Толик,
     Как видишь, выехать с Адрианом не удалось и не знаю, что будет дальше. Мы примерно в том же состоянии, что и два месяца назад. Тогда поставили себе срок 1 октября. Теперь он подошел, и новая неожиданная перспектива открылась и бросать ее - преступление. В связи с земельной реформой - наплыв книг в имениях. Своими силами поднять - немыслимо. Уехать - значит закончить работу здесь, т.к. вряд ли из Москвы выберемся. Требуем новых людей - специалистов. Если это выйдет, то работа не приостановится и каждый из нас поедет домой: или в командировку, или совсем. Все мои работники измучили меня своими планами, тоской и желанием уехать. Я в том числе. Уехать можно быстро, бросив все. А приехать обратно трудно - не вырвешься из московского водоворота, психика изменится, когда на весах будет библиотека и Берлин. Мы собрали много - ознакомься с материалами, которые я передаю через Адриана, и дальнейшие возможности большие. Сегодня иду на прием к генералу1 за помощью - добавить людей. Здесь сейчас группа бибработников - 8 чел. из Библиотеки Академии Наук, здесь Симановский2, из УССР - приехали все только сейчас, а нам уезжать все же непростительно будет. Буду просить генерала в октябре меня отпустить в командировку или, если будет замена, - то совсем. Вот такова ситуация.

С.П. Королев. Потсдам. 1945.
     А вообще живу исключительно нервами. Обстановка и сейчас тревожная - и дела, и взаимоотношения с соседями, и Адриан, и вообще все - слишком много для одной. Близких здесь как-то нет. Подружилась было с Арбузовым3, но он очень скоро уехал, многие старые мои из Нейхагена - тоже уехали, и как-то оказалась одна. Есть несколько людей - но как-то с ними не выходит. Еще плохо то, что опять без машины. Исключительно в зависимости от других. Рассказывать будет много о чем. Адриан - умный парень и дельный. Он мне устроил сейчас с одной библиотекой замечательную вещь, привезя ее на наш склад4. Ездили 2 недели по Германии, были в 10 городах. Поездка удачная. Много повидали и много сделали. Об этом расскажет подробно Адриан. (Хотя он немногословен, разве если выпьет.)
     Видела на днях Сережу. Все тот же. Корейшу5 тоже раз видела, живем в разных местах и встречаться трудно. Пишется сегодня плохо. Кончаю.
     27.IХ. Сегодня уезжает Адриан. Немного беспокойна, что едем не вместе. Вчера была на приеме у генерала и он мне предложил поехать на несколько дней в Москву для выяснения принципиальных вопросов о дальнейшей нашей работе. Самолет на будущей неделе. До этого мне надо съездить в Магдебург и отправить грузовую машину в Лейпциг. Думаю, что в 5-7 дней все сделаю и прилечу, а там решим. Командировка у меня до 1 января, отсюда отпустят на 7-8 дней, но что Москва скажет - неизвестно. Но при всех случаях вывезти, что отобрали необходимо. <...>
     Самое ужасное - спешка, при этом ежеминутная, начинаю думать, что это свойство моего характера, что осложняет мою жизнь, по зато дает результаты. Даже письма толкового написать не могу, т.к. тороплюсь. Мне даже не верится, что через неделю буду у Вас. Боюсь только, что психика изменится и я не буду настаивать на отъезде обратно, что будет преступно.
     Крепко, крепко целую. Очень люблю и очень соскучилась.
     Привет Анне Ивановне и всем.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Имеется в виду генерал П.Н. Скородумов - заместитель Уполномоченного Особого комитета по Германии, начальник Маргариты Ивановны но линии Особого комитета.
2 И.Б. Симановский (1892-1967) - директор Государственной библиотеки БССР.
3 М.Ф. Арбузов - заместитель председателя Радиокомитета СССР, его представитель в Германии.
4 Имеется в виду вывоз коллекции старинных книг и рукописей Музея книги и шрифта из-под г. Хемница.
5 Л.А. Корейша - известный хирург, находившийся в командировке в Германии. Работал в СВАГе.


Берлин, 14 октября 1945 г.

     Милый, родной мой друг! Хотела быть эти дни дома, а опять задержка. Обещают дать самолет 20-го, и вместе с книгами прилечу и я. Очень хочу быть 23-го с дочкой моей новорожденной. Если бы ты знал, до чего я истосковалась по тебе и по всем вам, моим близким. <...>
     На днях была на приеме у высшего начальства1. Решили организовывать бригаду специалистов (6-10) и начать вновь более организованный отбор. Возможностей масса, но людей нет. Фактически мы втроем всю работу проделали ("книжники"). Специально для этого еду в Москву и там же решу, буду ли я продолжать эту работу или ситуация с библиотекой2 такова, что я должна буду остаться. Для себя решила - прекратить терзания здесь и решать все в Москве.
     <...>Нас вновь переселяют в другой дом. Но тут же, на этой же улице. На днях возила Сережку к Шторху3. И у него будет то, что у Адриана; только половина4. Сергей как всегда - занят, незаменим и сверхгорд. Но мы с ним дружим и друг другу помогаем. Сейчас он уехал в командировку - не знаю, увижу ли его перед отъездом.
     Крепко Вас всех целую и хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу домой.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Очевидно, имеется в виду или Уполномоченный Особого комитета по Германии М.Х. Сабуров, или его заместитель П.Н. Скородумов.
2 ГЦБИЛ.
3 Г. Шторх - известный берлинский мужской портной.
4 Имеется в виду верхняя одежда.


ИЗ БЕРЛИНСКОЙ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ М.И.РУДОМИНО

     Вопросы для телефонных разговоров с Москвой (ноябрь 1945 года):
     1). Добиться новых работников в Берлин
     1 Для обследования имений1.
     2 Для покупки книг в разных городах Германии.
     3 Для выявления книжных коллекций для репарационных целей.
     4 Для сопровождения эшелона.
     5 Для отгрузки книг из шахт.
     6 Для обследования бесхозного книжного имущества, согласно приказу Жукова от 30.Х.1945 г.
     2). Получение денег на покупку книг в Германии2.

Библиотечная группа и группа радио Особого Комитета. Слева направо: М.Ф. Арбузов - заместитель председателя Радиокомитета при СНК СССР, Д.Н. Чаушанский, М.И. Рудомино, М.В. Егоров - директор Дома радио в Москве, В.С. Смолин - заместитель председателя Радиокомитета при СНК СССР. Лейпциг. 1946. Фото А.В. Рудомино
     3). Издание в Лейпциге матрицы работ ГЦБИЛ.
     4). Крытые вагоны для эшелона.
     5). Вопросы, связанные с пересылкой книг в Москву - передача, хранение, распределение по библиотекам.
     6). Аванс на содержание аппарата в Германии.
     7). Шахты3 - постановление ЦК.
     8). Заказ для ГЦБИЛ - мебель.
     9). Выяснить вопрос с "Deutsche Bucherei".
     Изъятие:
     1. Всей литературы, издававшейся фашистским правительством на территории временно оккупированных областей СССР;
     2. Всей эмигрантской литературы, издававшейся на русском языке в Германии, начиная с 1917 года.
     3. Советики - книг о СССР, изданных в Германии с 1933 г.
     10). Выяснить вопрос о Прусской библиотеке - какие части брать из эвакуированных по репарациям или изъять.
     11). Об издании книг на русском языке в Германии для СОВВГ4 (матрицы). Присылка книг через ОГИЗ5 для СОВВГ - Телегин, Шикотенко (Юдин)6.
     12). Фирма Mannesmann - Наркомат местной промышленности (зам. наркома Непомнящий). Организовать выпуск библиотечной продукции в Куйбышеве.
     13). Заказ обзоров немецким специалистам (библиотековедение, библиография, книговедение, изучение иностранных языков, современная литература и др.).
     14). Издание 2-3 библиографических указателей по раскрытию содержания книжных фондов ГЦБИЛ - получить разрешение ЦК - отдел печати и привезти рукописи.
     15). Заказ Комитета культуры на имя ген.-лейт. Бокова (члена Военного совета СВА в Германии) на периодические издания Германии на 1946 г. для крупнейших библиотек СССР.
     16). Получить разрешение СНК на приобретение машин для Комитета.
     17). Разрешить вывоз отобранной литературы из Кенигсберга.
     18). Получить издательский экземпляр из издательства "Шпрингер" для библиотек Комитета - Скородумов, Иваненко, Фигуровский7.
     19). Документ, оформляющий ввоз в СССР, - постановление ЦК - Пронин, Александров, Косыгин, Горкин8.

П р и м е ч а н и я
1 Осенью 1945 года в Восточной Германии, оккупированной советскими войсками, началась земельная реформа, ликвидировавшая крупных землевладельцев и их поместья.
2 На закупку книг в Германии в ноябре 1945 года был выделен 1 млн германских марок.
3 Имеются в виду шахты на юге Германии, в которых находились эвакуированные книги из разных библиотек Германии.
4 СОВВГ - советские оккупационные войска в Восточной Германии.
5 ОГИЗ - объединение государственных книжно-журнальных издательств.
6 Генералы из СВАГ.
7 Генералы из Особого комитета и СВАГ.
8 Г.Ф. Александров - заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б); А.Н. Косыгин - председатель СНК РСФСР; А.Ф. Горкин - секретарь Президиума Верховного Совета СССР.


Берлин, 8 ноября 1945 г. 6 ч<асов> в<ечера>

     Любимый мой! Целыми днями с тобой мысленно и осязательно. А сегодня как никогда чувствую тебя около себя. Чувствую твои плечи, обнимая тебя, и так близко ты духовно, сердце разрывается от близости к тебе. Второй день праздника. Сегодня как-то лучше, днем занималась, приводила свои дела в порядок. Быть одной в такие дни очень тяжело. И кругом такие же одинокие. Ничего праздничного не было, никакого банкета, никакого коллективного обеда, ужина, каждый сам по себе.

     Четвертого мы уехали в командировку (Елена Сергеевна, Чаушанский и я). Была очень интересная поездка. Впервые были в маленьких деревушках, ездили по проселочным дорогам, кушали чудесные яблоки и торопились к 6-му ноября обратно. Нашли наши книги из Софийского Собора, Новгорода, заезжали в Лейпциг, где надо было остаться, но вовремя 6-го приехали домой. А оказывается вся спешка зря. Ничего и никто. Так что ужинала в своей генеральской столовой совершенно одна. Обидно было до слез. Вчера трапезничали компанией, но все думали о своих, о Москве и всем хотелось одного - плакать. Многие и поплакали, сильно напившись, ну а мы предавались в одиночку воспоминаниям о своих. <...> Сплю я плохо, очень рано просыпаюсь и больше не могу заснуть. Так было и на этот раз. Проснулась точно меня кто-то толкнул и мысль была одна - почему мне не поехать 10-12 с самолетом, на котором Елена Сергеевна везет наш второй груз. Еле дождалась утра, чтобы сообщить Елене Сергеевне. Вчера и сегодня приводила все в порядок, что взять, что оставить. Все дело в М<аневском>, чтобы не возражал. Они оба1 в Б<ерлине> и на праздники сюда не приезжали. Завтра утром буду говорить. Если все же будет протестовать, то Елена Сергеевна едет на днях и добьется от Зуевой письменного вызова на имя генерала Зернова2, и в середине ноября буду при всех обстоятельствах в Москве. Мне как-то совестно перед Адрианом, что я так уверила его, что буду в октябре в Москве. Но обстоятельства были выше меня. Кто думал о Комиссии3? И кто мог знать, что М<аневский> начнет агрессию? Как он мне испортил здесь и жизнь, и помешал работе. И в этом так не хватало тебя. Толик, мой родной, как я люблю тебя и как близок ты весь мне...
     Целый день слушаю песни из Москвы и так близки они нам, и так хочется своего, русского. Хотя мы мало общаемся с населением и далеки, но все же надоело все немецкое, все не наше, не привычное. По радио ловим только наши передачи. Даже кино предпочитаем наше. Недавно смотрела "Без вины виноватые"4 с участием артистов МХАТ. Смотрела с интересом, но без особого восторга. <...>

Целую крепко. Твоя М.

П р и м е ч а н и я
1 Имеются в виду музейные работники Комиссии культуры Особого комитета, с которыми работала Маргарита Ивановна, - Маневский и Поздняков.
2 Очевидно, имеется в виду один из генералов Особого комитета.
3 Комиссия Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), давшая Комиссии культуры Особого комитета новые задания. В связи с этим был задержан отъезд Маргариты Ивановны в Москву.
4 Фильм 1945 г. режиссера В. Петрова но пьесе А.И. Островского, где роль Кручининой играла А.К. Тарасова.


Берлин, 23 января 1946 г.

     Милые мои! Случайно оказалось свободное время - машина ушла за горючим и, как полагается, пропала, в то время, когда каждая минута дорога... Поэтому могу Вам написать. Первое мое письмо Вы, наверно, уже получили с описанием первых дней в Берлине. Повторю кратко: долетели за 6 с лишним часов Москва - Берлин1; конечно, тошнило и было бы очень плохо, если б не так быстро была посадка. Мучил еще и холод. Вообще замерзаю здесь, и главное ноги. Хожу в полуботинках, без галош, хотя и в шерстяных чулках. Приеду в Берлин - займусь сапогами, иначе пропадешь. Дома застала все в порядке - все на месте, чисто, тепло, уютно. Столовая та же, и очень хорошая. Люди почти все новые, старых очень мало. Впечатление от дел - как будто и не уезжала - все на том же месте. Ни один наряд не выполнен, ничего не привезено. За это время Отдел народного образования2 активизировал работу, но боюсь, что для себя, а не для нас. Наши эшелоны должны быть в феврале. 19.I. выехали все трое - Чаушанский, Лазебный3 и я в Дрезден. И здесь очень много впечатлений. В Дрездене и его окрестностях впервые. Д<резден> разбит почти весь - полностью разрушен центр, так что не осталось ни одного дома, разрушен больше, чем Берлин. Рассказывают, что все разрушено было за два налета, в феврале 45 г. с 10 до 12 ч. ночи и тотчас после часового перерыва с 1 до 4 ч. утра. Видно, что город когда-то был красив и лучше Б<ерлина>. Ездили по отдельным городкам Саксонской Швейцарии, по Эльбе. Очень красиво. Узкая дорога по берегу Эльбы и с обеих сторон горы с лесами. Попадаются живописные деревушки и дома. Много курортов. Сейчас зимой конечно менее красиво, но все же запоминается сильно. Доехали до самой границы с Чехословакией. Снега мало, но дети на лыжах. В чудесную погоду попали - синее небо и яркое солнце, но холодно и скользкая дорога. В результате - попали в аварию, почти катастрофу, но отделались только испугом. При повороте машину отнесло так, что шофер, чтобы не перевернуться, поехал прямо в обрыв около реки, машина сбила железный шлагбаум, упала вниз на 2-2,5 метра, на счастье, сбоку сдержало дерево, машина не перевернулась, сбила забор и остановилась. Мы все считали, что конец, и вдруг все оказались невредимыми и машина только поцарапалась и даже мотор не испортился. Какое-то чудо. Главное, впереди через пять метров - мост высотой 5 метров и внизу бурная река. Вытаскивать машину было очень трудно, пришлось пятитонку использовать, которая на канатах с помощью 10 человек наших и немцев подняла машину на дорогу. Приехав в комендатуру, выпили за счастливый исход и начали свое летоисчисление с воскресенья 20 января...
     Осматривали интереснейшую крепость XIII века, которая была лагерем для французских военнопленных в последнюю войну и откуда бежал в 1942 году Жиро4. Высота совершенно неприступных стен по прямой 270 метров. Колодец вырыт в 1566 г. - 150 м глубины. Стариннейшие проходы были проделаны ручным способом. Вид сверху изумительный. Много исторических событий было там, колодец имеет свои легенды.
     Очень интересный другой замок, где Гитлер укрывал свои драгоценности, а также Дрезденскую галерею. Все было бы хорошо, если бы не так холодно. Главное ногам. Хотя все время на машине, но состояние замерзания даже в теплой кровати не проходит.
     Сейчас еду в Берлин, где думаю застать Стефанович, и поеду дальше в Тюрингию. Возможностей много, но без людей толку мало.
     Крепко, крепко Вас целую.

М.

П р и м е ч а н и я
1 М.И.Рудомипо с конца ноября 1945 г. по середину января 1946 г. находилась в Москве.
2 Отдел народного образования СВАГ. Возглавлял его Н.И.Золотухин.
3 И.Н.Лазебный - начальник книжной базы.
4 Анри Жиро (1879 - 1949) генерал, командовал вооруженными силами французского Сопротивления в 1943-1944 годах.


Берлин, 7 апреля 1946 г. 11 ч<асов> у<тра>

     Милый Толик!
     <...> По-серьезному, планы у меня таковы: в апреле отправить эшелон из Дрездена, в мае - из Берлина, потом поехать в Вену, Прагу, Будапешт и в июне домой. Хватит. И мне что-то стало противно. Все это хорошо, но только до поры до времени. Этот мой приезд гораздо спокойнее, т.к. нет моих двух "товарищей" - один уже в Москве. Это не случайно, что он не позвонил тебе, - ничего я плохого ему не сделала, но, вероятно, совесть у него есть. <...> Второй - живет в Б<ерлине>, и мы мало с ним сталкиваемся. Он внешне очень переменился, но внутри, конечно, такой же. Но главное, я из-за него не нервничаю, потому что вижу его ничтожество.
     Надо заканчивать. Сегодня воскресенье, и я все время думаю, что Вы делаете. <...> Только бы вывезти эшелоны поскорее. Боюсь неожиданностей, которые сейчас бывают... Настроение от работы разное - когда я сажусь в машину в 8 ч. утра и вылезаю совсем осовелой в 9 ч.-10 ч. вечера - тогда большое удовлетворение, и хотя трудно и тяжело, но знаешь, что сделано много.
     <...> Сегодня холоднее и пасмурнее, но сижу и пишу при открытом окне, масса цветов в комнате. Очень красивые ветви желтых цветов по типу вербы. И такие кусты во всех садах - как вишня в цвету. Очень красиво. Одела новое платье - тебе очень понравится. Делала его у первоклассной портнихи, оно по-настоящему красиво. Сама рада. Твой костюм я до сих пор не получила от Шторха.
     Целую.

М.


Берлин, 1 мая 1946 г. 7 ч<асов> в<ечера>

     Толик, мой родной! Вот и первое мая, а мы еще не вместе. Грустно и тоскливо. Так хочется опять быть вместе, тихо и спокойно посидеть у меня на диване или погулять по шоссе в Барвихе. Теперь уже скоро. Даже если бы я захотела сама еще задержаться, то нельзя, все, свертываемся и в мае уезжаем. Меня только задерживает вопрос о поездке в Вену и Прагу. С одной стороны, не время и трудно организационно, а с другой стороны, думаю, что вряд ли еще будет возможность посмотреть эти города. Пока еще не решила. Если и поедем, то это займет 10-15 дней, думаю, что при всех условиях дома буду в конце мая - начале июня.

М.И. Рудомино. ГЦБИЛ. Москва. Март 1947 года.
     Можешь порадоваться за меня - вчера закончила погрузку в Дрездене1 и так как отправка будет числа 5- го мая - на майские дни решила приехать к себе и ночью приехала. Конечно, на вечер опоздала, но сегодня хоть у себя в комнате. Радио, письма и относительный уют. А то последние недели вес время в чужих номерах да еще не кормят и бывали сутки, что только один хлеб был. Но это не так плохо. Я уже немного похудела, а то ни в один костюм не влезала и боялась, что ты такую разлюбишь. Ты, ведь, всегда предпочитал худых, а не толстых. Мне иногда кажется, что ты меня разлюбил, и так страшно становится за дальнейшую жизнь. Много, много думаю о тебе и всегда с тобой. Мне думается, что ты не веришь... Слишком мы с тобой крепко связаны за двадцатидвухлетнюю жизнь, чтобы за год могла связь ослабеть. Жалею, что не удалось мне тебя заполучить сюда, но я сама понимаю, что положение дома делает это невозможным. А помимо этого и трудно сделать. Сергею удалось, т.к. он остается. Когда Ляля собирается?2 Хотелось бы ее здесь повидать.
     Давно мне хочется тебе написать о весне на юге. Очень напоминает наш Кавказ. Присутствовала на всем периоде перехода зимы к весне и пробуждении природы. Сейчас уже весна в разгаре. Распустились персиковые, вишневые, яблоневые и др. деревья. Все в цвету. Очень красивы декоративные кустарники - желтые, розовые и лиловые. Такие я только на фото видела - все ветви точно снегом запорошены, цветочки вроде маленьких розочек. Особенно поражает в разрушенном Дрездене. Едешь по улице среди развалин и вдруг видишь лиловое или розовое дерево. Как-то даже страшно становится. А сейчас полностью распустился лес - зеленый цвет всех тонов. Красивы магнолии, которых масса, почти в каждом саду. Масса цветов на клумбах. Так захотелось домой, посадить у нас цветы. Осенью обязательно надо кустарником засадить сад - очень красиво и не так хлопот много. Ты просишь клубней тюльпанов, а их здесь-то и нет, или очень мало, это скорее северный цветок. Красивы здесь азалии, но я не знаю, как их привезти, летом клубни перевозить нельзя, а семенами нам трудно вырастить. Придется лучше за счет наших ботанических садов. <...>

3 мая 1946 г. 7 ч<асов> в<ечера>

     Перечитала письмо и как-то не по себе стало. Описывая природу, не сказала главное - что она сама по себе, а я сама по себе. Все это время настолько некогда было, что не до красот. Вообще, Толик, боюсь и ехать - я стала как сумасшедшая, раздражаюсь из-за любого пустяка. Накидываюсь на людей и, главное, - ужасное, гнетущее состояние.
     <...> Письмо кончаю, т.к. уже ждут. Поздно, а завтра в 5 ч. утра ехать в Дрезден.
     Крепко, крепко всех целую.

М.

П р и м е ч а н и я
1 Имеется в виду погрузка книг на книжной базе в Дрездене для отправки в Советский Союз.
2 Ксения Максимилиановна с одиннадцатилетней дочкой Наташей приехали в мае 1946 года на лето к С.П. Королеву на место его работы в Блейхероде (Саксония).


АКТ

     1 июля 1946 года мы, нижеподписавшиеся, начальник книжной базы СВА Германии на заводе АЦЕТА подполковник Гаврилов Т.К. и Уполномоченный Комитета Культуры при Совете Министров РСФСР в Германии подполковник Рудомино М.И. составили настоящий акт в том, что согласно приказу маршала СОКОЛОВСКОГО, подполковник Гаврилов сдал, и подполковник РУДОМИНО приняла книжные фонды на базе СВА в количестве 17 объектов общим числом около 970.000 книг, причем около 200000 подлежат упаковке, а часть (около 20.000 тысяч) переупаковке. Библиотеки гр. Шенебур из Вальденбурга (ок. 30.000 книг) и герц. Мекленбургского (из г. Шверин) - ок. 5.000 кн. подлежат предварительному просмотру представителей Отдела Народного Образования СВА для отбора литературы, предназначенной для библиотеки СВА в Германии.

Берлин.
Подполковник Гаврилов
Подполковник Рудомино


Берлин, 9 июля 1946 г.

     Толик, мой милый - не знаю с чего и начать, так много разных событий. Давно хочу тебе написать подробнее о своей жизни и все как- то не выходит. Теперь, когда приехал Адриан1 уже совсем времени не стало.
     На этот раз начну с себя. В апреле - начале мая я тебе писала, что стало страшно - это действительно так. Но после отъезда М<аневского> - здорово все изменилось2. Перестала нервничать и внутренне для себя решила немного заняться собой, чтобы хоть мне быть дома здоровой и сильной. Удалось. Как-то получилось так, что работа стала не такой напряженной, я смогла к обеду возвращаться регулярно домой, и в результате здорово поправилась. Нагнала все свои потерянные кило и сейчас просто толстая стала. Настроение хорошее, бодрое. Нервы как будто в норме. Так что все твои пожелания в письме ко дню рождения выполняю. Осталось только - выполнить срок возвращения домой, а именно 16 июля - это трудно, но, м.б., и выполнимо. Я понимаю тебя, что ты потерял все доверие ко мне из-за бесконечных откладываний сроков. Все дело в том, что я по спискам прохожу персонально уполномоченной и до тех пор, пока меня не сменят, я не могу уехать. Недавно послала Зуевой опять телеграмму о моем отзыве, но ответа до сих пор нет. Чтобы ты был по-настоящему в курсе дела, привожу текст - "... очень прошу для отправки эшелонов, а также замены меня - командировать работника. В связи длительным пребыванием здесь и необходимостью моего выезда в Москву по семейным обстоятельствам, прошу ускорить присылку уполномоченного ..." На днях посылаю опять, хочу уже сейчас за подписью ген. Жукова3. Если бы ты смог приехать (я, конечно, понимаю, при каких обстоятельствах это могло бы быть), то я еще осталась бы, чтобы набраться сил. Или если бы возможно было бы куда-нибудь поехать на юг у нас вместе с тобой (Гаспра, Сочи, Кисловодск), то было бы еще лучше. Но тебе виднее, а пока я эгоистично привожу себя в порядок.

Командировочное удостоверение М.И. Рудомино. Июль-сентябрь 1946 года
     А знаешь, страшно стало, когда пятый десяток кончается... Но я надеюсь по крайней мере еще десяток лет также себя чувствовать, как сейчас, т.е. не стареть. Подтверждение - жертвы и на сегодняшний день и при этом что-то мне жаль их, всегда связаны с серьезным чувством. И еще для подтверждения - посылаю мою последнюю фотокарточку. Не очень важно вышло, но во всяком случае сказать нельзя, что старая. Правда? О тебе расспрашиваю сына - он говорит, что несмотря на заботы, усталость - выглядишь не так уж плохо.
     Теперь о работе. Упаковку организовала, на прошлой неделе привезла из-под Дрездена 5.000 пустых ящиков и проблема упаковки сразу была разрешена. Упаковку и маркировку производят трофейные бригады, я занимаюсь лишь вагонами, да и то это делают другие. У меня много текущей работы - учет, отчетность, всякая писанина. Но работается, как я уже тебе писала, плохо, и дело не движется.
     Очень, очень грустно за Анну Ивановну, но что же делать? Приехала ли Варя4? Как девочка? Только одно прошу тебя. Толек, пиши хоть открытки по почте, но пиши чаще.
     Целую.

М.

     Р.S. Сейчас из Москвы передают вальсы Шопена, а до этого ставила пластинки классической музыки - Лист, Бетховен - симфонии, Шуберт. Шуман - Карнавал - и так захотелось быть с тобой!

П р и м е ч а н и я
1 Имеется в виду приезд А.Рудомино в командировку в Берлин по линии Главного управления кадров (ГУК) Вооруженных сил СССР (находился в командировке около трех месяцев с 21 июня но 17 сентября 1946 года).
2 Напряженную обстановку в Комиссии культуры Особого комитета нагнетал представитель музеев Маневский, который постоянно провоцировал склоку. Пережив страх 1937 года, Маргарита Ивановна боялась склок и их зачинщиков. Она всегда помнила, как еще в конце 20-х она как- то ехала в трамвае "А" в Наркомпрос вместе с будущим генеральным прокурором СССР, а в то время членом коллегии Наркомпроса РСФСР Вышинским. Стоя на задней площадке трамвая, Маргарита Ивановна жаловалась ему на склоку, затеянную одной из сотрудниц библиотеки в отношении честных, преданных делу сотрудников библиотеки. Но Вышинский изложил свой принцип в отношении склок: "В склоке обе стороны виновны". Вспоминая эти слова, мама добавляла: "При том, что зачинщик склоки провокатор и профессионально ведет склоку к логическому концу процессов 30-х годов".
3 Заместитель начальника Особого комитета в Москве.
4 Варвара Ивановна Марченко - сестра тяжело заболевшей Анны Ивановны, няня С.П. Королева. Прожила всю свою трудовую жизнь в семье Москаленко.


ХАРАКТЕРИСТИКА
имущества, принадлежавшего Советскому Союзу

     19 августа 1946 в г. Берлин, на ст. Румельсбург прибыли 8 вагонов книг, вывезенных немцами из Советского Союза.
     Указанные книги были отправлены Советской Миссией по реституции из г. Оффенбах, находящегося на Американской зоне оккупации1.
     Книги принадлежат в основном научным организациям УССР и БССР и упакованы в деревянные ящики. Количество ящиков составляет 1055 шт.

Начальник отдела реституций
управления репараций
и поставок СВА в Германии
полковник Гуляев
19 августа 1946 г.

П р и м е ч а н и я
1 Имеются в виду книги, вывезенные во время войны немцами из оккупированных районов Советского Союза и переданные советской стороне Американской комиссией по реституции культурных ценностей и архивов (образована в 1943 году).


АКТ

     20 августа 1946 г. составлен настоящий акт в том, что Управление репараций и поставок СВА в Германии в лице представителя Отдела Реституций тов. ЗУРАБОВА Владимира Степановича сдало, а Уполномоченный Комитета Культуры при Совете Министров подполковник РУДОМИНО Маргарита Ивановна приняла 8 вагонов в количестве 1055 ящиков литературы, подлежащей вывозу в СССР, как поступившей в порядке реституции из американской зоны.

Представитель отдела реституций СВА
в Германии Зурабов
Уполномоченный комитета культуры
подполковник Рудомино


Председателю комитета культпросветучреждений
при Совете министров РСФСР
тов. Зуевой Т.М.


РАПОРТ

     Сообщаю Вам, что 21 августа 1946 г. мною отправлен эшелон № 176/8036 в адрес: Москва, Белорусский вокзал, Комитету Культуры, Госфонду литературы.
     Эшелон состоит из 44 вагонов, причем 8 вагонов (1055 ящ.) переданы нам в уже загруженном и закрытом виде Отделом Репараций СВА. Все вагоны опечатаны. Груз: 6711 ящиков (шесть тысяч семьсот одиннадцать), составившийся из 5206 ящиков базы на заводе "Ацета", 450 ящиков базы на Штеттинском вокзале и центральной базы в г. Потсдаме и 1055 ящ. от Отдела Репараций. Из общего количества ящиков - 48 ящиков с различным оборудованием и музейными ценностями. Остальное (6663 ящ.) - книги и архивные материалы. Кроме того, с эшелоном идет одна автомашина марки "Опель Р 4" и прицеп к ней.
     Начальником эшелона является тов. БОГДАНОВ Семен Семенович, присланный Вами в качестве сопровождающего. Тов. Богданову выплачены командировочные в размере 500 (пятьсот) рублей.
     До границы эшелон сопровождает охрана в составе 6 чел.
     К настоящему рапорту присоединяются следующие приложения:
     1) Акты о приеме для отправки в СССР книжных и архивных фондов с книжкой базы на заводе "Ацета".
     2) Акты о приеме различных фондов с базы на Штеттинском вокзале.
     3) Перечень грузов и описи №№ ящиков на базе завода "Ацета".
     4) Перечень грузов и описи №№ ящиков на базе Штеттинского вокз.
     5) Краткие характеристики фондов базы на заводе "Ацета".
     6) Краткие характеристики фондов базы на Штеттинском вокзале.
     7) Материалы о 8 вагонах, полученных от Отдела Репараций. Настоящим экземпляр всех материалов (2-я копия) - на 100 листах.

Уполномоченный Комитета
Культпросветучреждений
при Совете министров РСФСР
Подполковник Рудомино


Зам. уполномоченного особого комитета
при Совете министров СССР по Германии
генерал-майору Скородумову


РАПОРТ


     Сообщаю, что работы по изъятию и вывозу книг в СССР Комитетом Культуры при Совете Министров РСФСР в Германии закончены. Последний эшелон отправлен в Москву 26 августа с/г.
     Согласно распоряжения Комитета Культуры из Москвы, закупка книг прекращается, а руководство работой технических бюро № 1 и № 2 должно быть передано одному из работников СВА или Особого Комитета. Прошу Вашего распоряжения о передаче руководства Техническими бюро одному из работников Особого Комитета или одного из министерств по совместительству.
     Одновременно прошу Вашего распоряжения об откомандировании меня в Москву по месту моей постоянной работы.

Уполномоченный комитета культуры
Подполковник Рудомино
Берлин,
1/IХ-1946 г.



     В связи с невозможностью выделения работника из Особого комитета и Министерств предложить т. Рудомино самой закончить работы до 1 октября.

Генерал-майор Скородумов 3/1Х-46.


Берлин. Рейхстаг. 1945. Фото А.В. Рудомино.