Перемещенные культурные ценности
СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ РУДОМИНО

Адриан Рудомино
Полвека в плену

(Журнал "Наше наследие" № 32.1994)



     Материалами о находящихся в России после войны раритетах Немецкого музея книги и шрифта мы начинаем публикации о культурных ценностях - немецких, оказавшихся в России; русских, вывезенных в Германию. Их судьба волнует общественность обоих государств. Наша страна, победив в самой страшной в истории войне, понесла гигантские потери. Варварство, с каким гитлеровцы относились к нашей культуре, не имеет ничего общего с цивилизацией. Уничтоженные дворцы под Ленинградом, оскверненные Михайловское и Ясная Поляна, разрушенные соборы Новгорода... Перечислять можно практически бесконечно. Были разграблены и сожжены музеи, библиотеки, церкви; вывезены в Германию архивы, коллекции рукописей, книг, картин...
     После победы в Советский Союз по репарациям было отправлено немало немецких культурных ценностей. Теперь возник вопрос о их возвращении. Вопрос этот чрезвычайно сложный, но справедливое его решение, на наш взгляд, одно. Те немецкие трофейные культурные ценности, что хранятся в России, если их будет решено вернуть, должны быть обменены на вывезенные фашистами из нашей страны. В каких частях света, в чьих коллекциях будут теперь искать наши похищенные сокровища немцы - зту проблему придется решать им самим.
     Российская сторона может и должна сделать главное - незамедлительно выставить, опубликовать, вновь ввести в научный и культурный оборот германские культурные ценности, до сих пор скрытые от глаз людских в недрах наших архивов, музеев и библиотек. Так называемые трофейные фонды должны быть раскрыты. Но и в Германии, насколько нам известно, еще не опубликованы многие научные материалы о российских памятниках культуры и искусства, вывезенных из России гитлеровцами. Многие ли из них сохранились? У нас, хотя и в спецхранах, немецкие культурные реликвии налицо. Редакция журнала "Наше наследие" готова предоставить свои страницы любому автору, в том числе и из-за рубежа, желающему опубликовать материалы о памятниках истории и культуры, отправленных с территории СССР в Германию во время войны и доставленных из Германии в Россию после победы.
     Печатая статью экономиста-международника А.В.Рудомино о том, как была обнаружена и вывезена в 1945 году из Германии коллекция Немецкого музея книги и шрифта, и очерк сотрудников Российской государственной библиотеки, где полвека эти памятники находились в сверхсекретном "спецхране", редакция журнала надеется, что, при подготовке следующих материалов на эту тему, мы найдем у различных музеев и архивов такое же взаимопонимание и готовность к сотрудничеству, как у руководства Российской государственной библиотеки.


М.И.Рудомино и А.В.Рудомино в Берлине. 1945
     Прошло почти пятьдесят лет со дня окончания Великой Отечественной войны, но только теперь стало возможно говорить о судьбе коллекции первопечатных книг, древних рукописей, а также беспрецедентном собрании художественных переплетов из Немецкого музея книги и шрифта в Лейпциге, вывезенных из Германии в Советский Союз после войны. Практически полвека достоверной информации о ней ни российская, ни мировая общественность не имела. Первое за сорок восемь лет (1945 - 93) сообщение о том, что часть коллекции первопечатных книг и древних рукописей этого музея еще существует, появилась в газете "Известия" в декабре 1993 года. Оказалось, что уникальная в мировой культуре коллекция, в которой среди многих раритетов находится величайший - Библия Гутенберга, скрываемая от читателей, научных работников, сотрудников и даже от директора Российской государственной библиотеки (бывшей "Ленинки"), хранилась все эти годы в спецхране библиотеки.
     Можно спорить о том - надо или не надо возвращать перемещенные во время и после войны российские и немецкие культурные ценности. Это вопрос сложный, вопрос времени. Но таить от людей памятники мирового значения, принадлежащие, по сути дела, мировой цивилизации, а не отдельному государству, - недостойно. С удовлетворением я узнал, когда несколько месяцев тому назад попал в так называемый "сейф" РГБ, что готовится, наконец, выставка этих раритетов и будет опубликован каталог всей коллекции. Я вывозил эту коллекцию из Германии в Советский Союз, и ее судьба мне небезразлична.
     Окончив летом 1945 года, двадцатилетним лейтенантом, войну в Германии, я был прикомандирован к аппарату Уполномоченного Государственного особого комитета обороны (ГОКО) в Германии. Эта организация занималась вывозом по репарациям имущества из Германии в Советский Союз в соответствии с решениями Тегеранской и Потсдамской конференций. Вывозом книг (так называемой "трофейной литературы") руководила моя мама Маргарита Ивановна Рудомино, основатель и директор Государственной библиотеки иностранной литературы в Москве. В Германии она была с весны 1945 года в звании подполковника. В составе ее группы я и работал.
Берлин. Лето 1945. Фото А.Рудомино
     Вывоз книг из Германии в Советский Союз по репарациям был оправдан огромными разрушениями, произведенными вермахтом во время войны на территории нашей страны и гибелью массы культурных ценностей, в том числе сотен библиотек и миллионов книг. Кроме того, фашисты вывезли в Германию огромное количество книг, включая и множество ценнейших раритетов (русские первопечатные книги, старинные рукописи и т.п.). Страна была вынуждена хоть как-то компенсировать свои потери. Книги вывозились совершенно открыто, и немцы не препятствовали этому, понимая всю ответственность, которую они несут за содеянное на территории Советского Союза.
     Маргарита Ивановна Рудомино старалась разумно отбирать книги, отправляя в Союз те, которые могли бы в какой-то мере восполнить наши потери и не затронуть национальное достоинство немецкого народа. Она понимала, что неразумно "мести все подряд", в чем, кстати, резко расходилась с руководителями других "книжных" команд. Они зачастую везли в Союз все, что попадало под руку, - вплоть до современных модных журналов. Маргарита Ивановна понимала, что книги будут нужны и Германии, для восстановления ее культуры. (Не только с книгами бывало, что неразумно и варварски наши соотечественники "мели все подчистую". Я участвовал в вывозе промышленного оборудования из Западного Берлина в Советский Союз в конце июля 1945 года перед приходом туда американских оккупационных войск. Мы на заводах демонтировали все оборудование без разбора. Ходили "по колено" в патентной, технической, технологической документации, но не брали ее, не понимая ее ценности. В то же время американцы именно ее и отбирали в оккупированной Германии. А вывезенные нами станки я потом видел стоявшими и ржавевшими в несколько рядов и этажей по железной дороге в районе Бреста).
Баронесса и барон Раунштейны на ступенях замка, в подвалах которого были спрятаны ящики с коллекцией Немецкого музея книги и шрифта. 1945. Фото А.Рудомино
     Кстати, в Берлине, занимаясь сбором и вывозом трофейных книг, я встретил моего двоюродного брата - С.П.Королева, занимавшегося вывозом из Германии трофеев, связанных с ракетной техникой. Тогда в Германии работало огромное количество представителей советских организаций. И книгами занималась не только наша группа.
     Особый интерес, конечно, представляла Немецкая национальная библиотека в Лейпциге, крупнейшая в стране. Стоял вопрос о ее отправке в Советский Союз, но Маргарита Ивановна доказала московскому руководству нежелательность этого, аргументировав свою позицию тем, что Немецкая библиотека в Лейпциге является национальным культурным достоянием, которое необходимо стране для ее возрождения после падения фашистского режима. По инициативе Маргариты Ивановны два миллиона книг этой библиотеки, эвакуированные в Тюрингию, на хутора близ города Хемниц, чтобы спасти их от бомбежек, были летом 1945 года собраны, и уже в ноябре 1945 года библиотека в Лейпциге была вновь открыта. Немецкие деятели культуры понимали, что Маргарита Ивановна сохранила национальную библиотеку для Германии и всегда были благодарны ей.
     Однако другое величайшее культурное достояние Лейпцига - Немецкий музей книги и шрифта (Museum fur Buch und Schrift in Leipzig) - был отправлен в Советский Союз. Как раз сокровища этого музея и довелось вывозить мне.
Советские солдаты, вывезшие коллекцию в Берлин, у своих автомашин. 1945. Фото А.Рудомино
     Это было в начале августа 1945 года. Ящики с музейными книгами были спрятаны в том же районе, что и сотни ящиков книг Немецкой национальной библиотеки. Хранилась коллекция музея отдельно от остальных книг - в подвалах старинного фамильного замка барона Раунштейна. О местонахождении этих реликвий сообщили в советскую военную комендатуру в городе Хемнице сами Раунштейны. Сделали они это сразу же после ухода американских войск из этого района и занятия его советскими оккупационными силами в соответствии с Тегеранским соглашением. Таким образом, американцам свои подвалы с музейными книгами Раунштейны, видимо, не открывали. Скрыть их было, очевидно, непросто, так как в их замке квартировали американские офицеры.
     Я прибыл к Раунштейнам из Берлина на трех грузовых машинах с тремя солдатами-водителями. Барон и баронесса Раунштейны очень приветливо нас встретили. Это были на редкость приятные в обращении пожилые люди. Их деликатность и изысканность поведения, особенно баронессы, подкупали. Мы довольно быстро извлекли из совершенно сухого подвала замка по-немецки добротно сделанные ящики с книгами и разместили их на машинах. Я, конечно, понимал ценность этого необычного груза. Ведь, когда меня посылали за ним, то сказали - там находится Библия Гутенберга. А еще до войны в школе нам говорили, что Днепрогэс построили "на Гутенберговскую Библию", то есть на деньги, полученные за принадлежавший России экземпляр Библии Гутенберга, проданный большевиками американцам. Но, все равно, я не представлял, как понимаю это в настоящее время, что книги в ящиках из подвалов замка по сути были бесценны. Мы везли их по Германии без какой-либо охраны, получили безо всякой описи, не оставили никаких расписок.
М.И.Рудомино с племянником С.П.Королевым в Германии. 1945
     За чашкой кофе после погрузки Раунштейны рассказали, что ящики с книгами были привезены к ним в апреле 1945 года. Сложили их в подвале замка до окончания войны. Вывезли из Лейпцига, спасая от англо-американских бомбардировок. В скором времени пришли американские войска, и владельцам замка надо было решать, что делать с сокровищами, хранившимися в подвале. Они прекрасно сознавали высочайшее культурное значение этой музейной коллекции, и будущая ее судьба очень волновала их. По их словам, никаких указаний от германских государственных учреждений они не получили. Самостоятельно принять решение, что делать с не принадлежавшими им национальными ценностями, было трудно. Однако супруги приняли решение - передать оказавшиеся у них книги и рукописи не американцам, а советским (русским, как они говорили) войскам, которые должны были заменить американские части в Тюрингии летом 1945 года. Аргументировали они это следующим образом (говорила в основном баронесса):
     - Первый путь - передать коллекцию американцам - это был бы самый простой и безопасный для семьи Раунштейнов выход из создавшейся ситуации. Коллекцию вывозят американцы, а вместе с ней и они уходят от русских войск на Запад, как и поступила практически вся немецкая аристократия, высшая буржуазия и большая часть интеллигенции. Минимум риска для жизней владельцев. Но этот путь, по их словам, был опасен - коллекция могла бы "уплыть через океан" в США, рассеяться там по частным каналам и пропасть навсегда для Германии. И Раунштейны, как они утверждали, не сообщили американцам о спрятанных в замке сокровищах.
     - Второй путь - передать собрание лейпцигского музея русским. Такой вариант они и выбрали. Почему? Они считали, что, во-первых, Россия является близким соседом Германии, обе страны имеют глубокие вековые политические и культурные связи, и русские, в конце концов, по гуманитарным соображениям, сами передадут коллекцию Германии. Если этого не случится, - заметила баронесса, - возможен и военный реванш со стороны Германии и возврат германских культурных ценностей силой. - Баронесса Раунштейн сказала об этом со смущенной, почти извиняющейся улыбкой. Понять ее было можно. Ведь прошло всего три месяца после окончания войны, когда еще некоторые немцы могли думать о военном реванше. Еще не произошла атомная бомбардировка японских городов, не состоялся Нюрнбергский процесс, и немецкий народ не принес покаяние за фашистские злодеяния. В те первые послевоенные месяцы я не мог себе представить, что немцы смогут так открыто и серьезно осудить свое прошлое и построить вполне демократическое общество, поняв, что мир лучше войны, что мирное развитие страны дает во всех отношениях, в том числе и в экономическом развитии, много больше, чем военные завоевания. И послевоенные пятьдесят лет подтвердили для Германии эту истину. А в то время теории социальных революций, реванша, неизбежности войн через каждые 20 лет (срок подрастания нового поколения в воевавших странах) делали перспективу новой войны вполне реальной.
Полвека была спрятана за этой стальной решеткой в комнате - "сейфе" Ленинской библиотеки коллекция Немецкого музея книги и шрифта. Фото В.Некрасова. 1994
     Таким образом, Раунштейны выбрали второй путь и передали нам временно хранившуюся у них коллекцию. Конечно, это был сложный, даже трагический для них выбор. Сохраняя коллекцию для передачи русским, они попадали в советскую зону оккупации Германии и тем самым шли на явный риск подвергнуться репрессиям и, вполне возможно, быть ликвидированными. Что, очевидно, и случилось. По неофициальным данным, в конце сороковых годов они исчезли... Возможно, архивы Лубянки хранят сведения о судьбе этих людей, несомненных патриотов своей страны.
     Сама перевозка музейных экспонатов в Берлин прошла вполне благополучно. Это уже было мирное время, особенно на юге Германии, где во многих районах следов войны не было и видно, а коммунистическая перестройка всей жизни восточных немцев еще не начиналась. Сейчас эту коллекцию, при ее транспортировке, застраховали бы на астрономическую сумму, везли бы под тщательной охраной, в сопровождении множества машин с мигалками, останавливали бы все движение на пути следования процессии, а нас тогда было всего четверо на трех стареньких грузовиках. Правда, по дороге подсела к нам очень милая молоденькая лейтенант-врач, которая ехала на Родину. Без приключений добрались мы до разрушенной столицы и сдали ящики на специальный склад в Берлине, где собирались книги для отправки в СССР.
     В скором времени коллекция Немецкого музея книги и шрифта была доставлена в Москву и передана в Государственную библиотеку СССР имени В.И.Ленина, где она, как мы знаем, была окутана строжайшей тайной. Тайна была так велика, что многие научные и библиотечные работники, особенно молодые, стали вообще сомневаться - находятся ли в действительности эти материалы в России или бесследно исчезли.
     В начале перестройки Маргарита Ивановна Рудомино ходила в ЦК КПСС, беседовала с одним из членов советского руководства о том, чтобы решить наконец проблему Немецкого музея книги и шрифта, а также и всю проблему перемещения книг. И получила извечный ответ: "Маргарита Ивановна, обождите. Не время еще..."
     В прошлые времена советская официальная пресса, обличая американских миллионеров, рассуждала о том, как они прячут у себя в тайниках купленные ими наворованные произведения искусства. И советские власти совершали нечто подобное. Прятали вывезенные из Германии и книги и другие культурные ценности, будто они краденые. Но вывозили книги из Германии по репарациям - вполне законно. Зачем было их скрывать в спецхране "Ленинки" и других библиотек? За зти годы тысячи читателей, научных работников, студентов могли бы видеть вывезенные книги и рукописи и работать с ними. Повторю: книги из таких коллекций не принадлежат одной стране, они имеют мировое значение. В конечном счете, неважно, где они находятся. Важно, чтобы ими можно было пользоваться. Мы все-таки живем в конце XX века, а Россия, несмотря на десятилетия упадка и застоя русской культуры в советское время, имеет старые культурные традиции и должна следовать им.
     Судьбу оказавшейся в России коллекции Немецкого музея книги и шрифта следует, безусловно, решать в комплексе со всей проблемой гибели, вывоза и возвращения русских и немецких культурных ценностей. Понятие "реституция", мне кажется, не точно определяет весь "пакет" вопросов, связанных с возвращением немецких культурных ценностей. В Словаре иностранных слов (М., Русский язык, 1979) и в Юридическом энциклопедическом словаре (М., Советская энциклопедия, 1984) термин "реституция" в международном праве определяется как возвращение одним воюющим государством другому имущества, незаконно захваченного и вывезенного во время войны. Однако, повторяю, книги, отправленные в Советский Союз после войны, имели статус репарационных, и можно утверждать, что они были вывезены вполне законно. И, если бы их не прятали почти пятьдесят лет, очевидно, вопрос о незаконности их вывоза и не ставился бы. Говоря о реституции книг, мы точно уже заранее признаемся в незаконности их вывоза из Германии.
Библия Гутенберга в двух томах из Немецкого музея книги и шрифта в Лейпциге. Фото В.Некрасова. 1994
     Безоговорочное возвращение Германии коллекции книг и рукописей Немецкого музея книги и шрифта, возможно, было бы со стороны России благородным жестом. Безусловно, такой шаг показал бы миру великодушие русского народа, уважение им культурного достояния других наций, моральное признание того, что книги не могут быть военными трофеями, понимание того, что через пятьдесят лет после окончания войны следует простить покаявшемуся немецкому народу преступления фашизма. Здесь следует сказать, что советское руководство после окончания войны не было полностью уверено в целесообразности оставления в Советском Союзе вывезенных из Германии культурных ценностей, в том числе и книг. Некоторые значительные собрания, например, Дрезденская галерея и Готская библиотека были возвращены немцам по чисто политическим соображениям. Те же, что остались в Союзе, даже получили в дипломатической практике определенный термин: "культурные ценности, временно находящиеся на хранении в СССР".
     Однако нельзя забывать и другое. Потери в минувшей войне, которые понес русский народ и русская культура, огромны, сравнимы, может быть, только с ущербом, понесенным русскими и русской культурой от большевиков. Поэтому мнение многих в России о неправомерности возвращения немецких культурных ценностей имеет под собой серьезную основу. Особенно болезненно относится к этой проблеме поколение, которое воевало и видело своими глазами разрушения, нанесенные нашей стране фашизмом. При этом надо учитывать, что до сих пор не возвращены в Россию книги (летописи, русские первопечатные книги) и другие культурные ценности, вывезенные из России во время войны в Германию. Вообще же перемещение культурных ценностей, захваченных в результате войн или иных мировых катаклизмов, чрезвычайно сложная правовая, политическая, экономическая и этическая проблема. И в каждом конкретном случае ее решение требует огромных усилий, часто ни к чему не приводящих.
     Сознавая это, Маргарита Ивановна Рудомино еще в 1987 году считала, что вначале надо навести порядок в российских хранилищах, "чтобы хоть книги навалом не лежали, как в церкви в Узком, куда буквально свалены великолепные трофейные библиотеки, никому оказавшиеся не нужными". Она ставила проблему так: "Давайте наконец вернем их и другие вывезенные в нашу страну после войны книги (а их многие, тысячи) былым владельцам. В обмен на наши вывезенные ценности" ("Великий библиотекарь", М., 1991, стр. 143-144).
     Как я знаю, немецкая и мировая библиотечная общественность в послевоенные годы не ставила категорически вопрос о возвращении ценных книг, оказавшихся в Советском Союзе. Так, бывший директор Немецкой государственной библиотеки в Берлине Фридель Краузе еще два года назад говорила мне: "Разве я могу требовать возвращения книг, вывезенных из Германии и находящихся в Ленинградской публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина, после блокады Ленинграда и разрушения немцами его пригородных дворцов". У многих немецких библиотечных работников, как и у очень многих немцев, сильно чувство вины перед Россией, перед русским народом. Они понимают, что Германия в полной мере должна отвечать за те разрушения, которые нанесены вермахтом русской культуре, в том числе библиотекам. У нас, в доме Рудомино, бывали крупнейшие библиотечные деятели мира (Маргарита Ивановна многие годы была первым вице-президентом Международной федерации библиотечных ассоциаций и учреждений - ИФЛА). В беседах с ними я никогда не слышал, чтобы резко поднимался вопрос о возвращении вывезенных из Германии книг. Во всех странах сознавали, какой страшный ущерб нанесла нашей стране развязанная против нее война.
     В настоящее время важно, чтобы специальная авторитетная комиссия, которая, кажется, уже существует, дала бы оценку потерям книг и других культурных ценностей Советским Союзом и Германией в минувшей войне. Такая оценка могла бы стать основой выработки обоюдоприемлемого решения по проблеме взаимного возвращения книг и других культурных ценностей, если такое решение вообще можно найти.
     ...Я испытал очень сложные чувства, когда недавно вместе с сотрудниками Российской государственной библиотеки оказался в печально знаменитом секретном "сейфе", расположенном в цокольном этаже здания, близ библиотечной столовой. Открыли железную дверь, отомкнули стальную решетку и перед нами предстали те книги, что были в ящиках, которые я вывозил из Германии полвека назад, книги, которые скрывались так, что порой казалось, как я сказал, будто они вовсе не существовали. Не скрою, я испытал огромное чувство радости и облегчения. Все-таки эти книги сохранились, и я был причастен к их судьбе. Но было и чувство горечи - полвека книги прожили, по сути, в тюрьме, в условиях, которые недостойны этих сокровищ. Я не говорю уже о том, что эта случайная каморка, конечно, абсолютно не приспособлена для хранения раритетов мирового уровня - по-моему (может быть, я ошибаюсь), там не соблюдается и не контролируется даже необходимый температурно-влажностный режим. Я немало видел за границей комнат-сейфов, залов-сейфов, где хранятся различные ценности, и я поразился убогому состоянию хранилища в Государственной библиотеке России, каким-то доморощенным картонным коробкам, в которых на открытых стеллажах стоят пленные книги. А Библия Гутенберга лежала в обычном канцелярском, советской работы, так называемом, "несгораемом" шкафу, стоящем посреди импровизированной комнаты-"сейфа", который вряд ли может гарантировать ее сохранность в случае пожара или каких-либо иных катаклизмов, если они, не дай Бог, случатся. И я еще раз обостренно почувствовал - надо дать реликвиям из Немецкого музея книги и шрифта свободу и достойную жизнь. Их должны увидеть люди, чтобы восхититься той великой культурой, которую создало за века и все же сохранило человечество - несмотря ни на что.